Депутат Европейского Парламента Татьяна Жданок

Previous Entry Share Next Entry
Speech on VARNA FORUM 2.0
tatjana_zdanoka
The Black Sea – Borderline or Bridge for the European Union – Eurasian Economic Union Interaction
VARNA FORUM 2.0 (May 12-14, 2017)
Panel discussion “The Black Sea – Borderline or Bridge for the European Union – Eurasian Economic Union Interaction”


By my opinion, all three subjects of our discussion are very closely connected to the problem of global safety. The understanding or misunderstanding by the countries of the Black Sea region and the European Union in general of the fact that nowadays the global safety can't be ensured by ways of the end of the 20th century will define success or failure of all sectors of the international interaction. It concerns also the prospects of possible cooperation with the Eurasian Economic Union and the development of the Chinese offer of "new globalization" which will be discussed tomorrow in Beijing by representatives of 28 countries of Asia and Europe. The role of the countries of the Black Sea region in the project "One Belt, One Road" also depends in a decisive way of their approach to global safety in the region and, in general, in the relations of the European Union with Russia, with the countries of the Eurasian Union, with China and with many other participants of the project.
It is unlikely that the neoliberal (neo-conservative in the USA) ideology of globalization is already absolutely incapacitated. However, it is obvious that this ideology is in crisis and goes to a decline. Moreover, this ideology which is completely professed now by establishment of the European Union inevitably leaves the political scene. It has not only reeled during the presidential elections in France. Across all Europe crisis of establishment continues. Election of the president Trump, perhaps, means crash of this ideology in her fortress, in the country which provided with the economic, political, information, cultural and military resources success of the system of globalism.
The era of new reality comes based on change of balance of forces in the world. The Chinese project of "new globalization", the Eurasian Economic Union and the creation of BRICS bank are the manifestation of political will of their participants but not only. This will is based on the changed reality. All these projects are united by being the projects of "NOT Western" civilizations. This is their common feature. These civilizations were by itself even in the period of westernization in the second half of the twentieth century and especially – at the end of the twentieth century. Then, after the collapse of the USSR, the post-soviet Russia, the countries of Central Asia and Turkey have recognized the West superiority, were guided to the West and wanted to become the West. However, the results of this period were catastrophic or at least unsuccessful for all these countries. But they had other reference point – China – who successfully adopted the western equipment and technologies, who was modernized but not westernized. Now the West is not any more the center of balance of forces. Demographical, economical, even technological potential was displaced to the East.
And together with the shift of this potential there was a new cultural and political balance of identity and self-assessments. The West is not any more the sample and the leader. The population of the largest not - western countries doesn't recognize cultural superiority or claims for cultural superiority of the West any more. This fact is basic for new political elite which is not any more focused to the West. In a number of countries the leaders who are not only not-westernized, but are anti-westernized, have popularity and mass support now. You see it in Turkey which on an extent of more than half a century was seeking to become the West. You see it in Russia, in Kazakhstan, in the rest of Central Asia, in Belarus, in Latin America. Positions of elite of these countries are strong not because they manipulate the press, public opinion and public mood (according to experts of the western think-tanks and intelligence agencies). These elites feels sure because they correspond (or tries to correspond) to inquiry of the population of the countries which don't wish to submit to the West any more – politically, economically, psychologically. Now they have an opportunity not to submit.
It is an inevitable consequence of the neoliberal globalization whose decline is one of subjects of our discussion. To the place of global submission and dependence the global interdependence has come. The era of domination has come to an end, and the price of domination of the West became unprofitable.
In the place of the unified "flat world" about which the ideologist of globalization Thomas Friedman wrote (everywhere the same Mickey Mouse, Coca-Cola and Microsoft), has arisen the “new world”. It is the polycentric and diverse world. It generates the other global projects and systems. These projects don't exclude participation of the West and the western global corporations, but not on the terms of domination. But the need for western participation became not necessary.
Whether the West and, more concretely, the European Union will be able to realize and recognize this new situation and new balance of forces is a key problem of global safety. Global safety became now the necessary condition. It is also the condition of stability in the Black Sea region. For example, it isn't realistic to assume at all that the economic and political situation in the Black Sea region can be independent of destabilization in the Southern Mediterranean and in the Middle East. Direct military interventions of the West in Iraq and Libya or support and an inspire of the ”Arab spring" and the civil war in Syria have led to the fact that many countries of the Black Sea region and the European Union in general are in a condition of constant migratory crisis. Turkey and Greece are the Black Sea countries, but are at the same time Mediterranean countries. And without stabilization of a situation in Syria, and even in Iraq, far from the Black Sea region, the European Union in general and especially it’s Black Sea region will be depending on desire or unwillingness of Turkey to control flows of refugees. Such situation imposes restrictions to possibilities of the countries of the region to participate in global economic Europe – Asia projects.
The forced inclusion of Ukraine in a zone of influence of the European Union and the USA by direct support of military takeover and total suppression of opposition has turned all north of the Black Sea region into a zone of a political crisis, instability, humanitarian disaster and war. So far it is a local war which has catastrophic prospect to develop into global war between NATO and Russia.
Such situation creates problems for inclusion of the Black Sea region in the "One Belt, One Road" initiative, the project of “globalization in Chinese”. If to study possible options of realization of this initiative, it is obvious that China prefers to reduce as much as possible transport dependence of this project of any concrete participant of the project, including Russia. Instead of investments into increase in speed and volume of transportations on the operating Trans-Siberian railway, China prefers to invest in the main route via Kazakhstan with the minimum passing of transit through Russia. However, all options of further transit from Kazakhstan to Europe have problems of political reliability. All options of the route to the north of the Caspian and Black seas return the Chinese project to the territory of Russia. The option with crossing of the Russian-Ukrainian border includes Russia as well and is absolutely unreal now as this site is controlled by the rebellious republics of Donbass. The option of passing of a way to the north, through border near Kharkiv, is also unreal in the next years as joint projects of Ukraine and Russia are impossible now.
There are options of a "new silk way" to the south of the Caspian Sea, with an exit here, to the Black Sea region. It would become success story for the region. But the problem of politi cal and military safety, but not economic and technical problems, do this option more than doubtful. The fact that the route of a "silk way" to the south of the Caspian Sea has to pass through thousands of kilometers of the massif can be solved: it is the problem of financing and equipment. However, it is the route through Iran and Turkey which is subject to risks of safety of realization. There is dependence on the intense relations between Iran and Turkey, between Turkey and the European Union, between Iran and the West in general. This route is passing through the hot Kurdish southeast of Turkey near a northeast part of Syria. It is the region controlled by the Kurdish troops that creates constant probability of military intervention of Turkey. And these risks and problems can't be resolved by either money or technical means.
Therefore, the possibility of inclusion of the Black Sea region in global interface of Europe, Eurasia and Asia depends on removal of a constant political tension and military threat on space from Bosphorus to the Persian Gulf. There are also the fears of Kazakhstan concerning possible political and economic domination of China in Central Asia which can become a consequence of the “One Belt, One Road” project. And it is not financial and technical problem as well. It is a problem of political, economic and cultural security of the states and societies of Central Asia with their difficult historical experience of the neighborhood with China.
The prospects of interaction of the European Union with the Eurasian Economic Union completely depend on what purposes will be posed by such interaction. If it will be the British-German paradigm “tie and bind Russia” in addition to a military environment and pressure on all perimeter, including the Black Sea region, then all economic projects of cooperation are nothing more than masking of the strategy of submission of Russia. It is the very expensive and unpromising strategy. But if the West intends to go for broke in the conditions of his continuously falling share in the world GDP and falling of a share in world's population, then the business is in readiness and ability to pay rates.
The alternative for this policy is the recognition of irreversibility of changes in the world taking into account  the systemic crisis and decline of neoliberal globalization. Fight of the American elite "for or against  Trumpizm" puts not smaller damage to opportunities of the globalist West than the direct “deimperialization” and “deglobalization” of the USA. Only in case of return to "realpolitik" in the spirit of Bismarck – Willie Brandt and acceptance of a geopolitical configuration of forces of "as is", the Black Sea region can be the arena not of opposition and possible military collision but coexistence and economic interaction.
Almost complete dependence of the countries of the south of Europe which are directly interested in prevention of military collision and in possible interaction with Russia from the remote countries of the north of Europe is the complicating factor. Bulgaria, Greece, Hungary, Serbia, Italy and even Austria have already actually suffered losses in billions of euros owing to refusal from the “South Stream” gas pipeline. It is uncollected profit on transit of the potential transit countries. For Bulgaria only the losses are 400 million euros a year. The uncollected income of the European participants of South Stream and loss from fall of their stocks have also made hundreds of millions euros. The only reason of a failure of this project – unwillingness of European Commission and Germany to incur expenses on rescue of the budget of Ukraine after the termination of transit of the Russian gas through Ukraine in case of realization of “South Stream”. It is very striking example of senselessness of reasoning on "priority of economy".
Everything will be solved by policy, not by economy.


Черное море – противостояние или сотрудничество?
Форум Варна 2.0 (12-14 мая 2017г.)
Панельная дискуссия «Черное море – это линия границы или мост для взаимодействия Европейского Союза и Евразийского Экономического Союза?»
Представляется, что все три темы нашей дискуссии весьма тесно связаны с проблемой глобальной безопасности. Именно понимание или непонимание странами Черноморского региона и Евросоюза в целом того факта, что глобальная безопасность в наше время не может быть обеспечена способами конца 20-го века, определит успех или неудачу целых направлений международного взаимодействия. Это относится и к перспективам возможного сотрудничества с Евразийским Экономическим Союзом, и к развитию китайского предложения «новой глобализации», которое завтра в Пекине обсудят представители 28 стран Азии и Европы. Роль стран Черноморского региона в этом проекте «Один пояс – один путь» тоже решающим образом зависит от их подхода к глобальной безопасности и в регионе, и в целом в отношениях Евросоюза с Россией, со странами Евразийского Союза, с Китаем и со многими другими участниками проекта.
Вряд ли неолиберальная, она же неоконсервативная (в США) идеология глобализации стала уже совершенно недееспособной. Однако всем очевидно, что эта идеология - а это именно идеология - находится в кризисе. Она действительно идёт к закату. Более того, эта идеология, которую полностью разделяет сейчас истеблишмент Евросоюза, неотвратимо уходит с политической сцены. Она не только пошатнулась в ходе президентских выборов во Франции. По всей Европе продолжается кризис истеблишмента. Избрание президента Трампа, возможно, означает крах этой идеологии в её крепости, в стране, которая и обеспечивала своими экономическими, политическими, информационными, культурными и военными ресурсами успех уходящей системы глобализма.
Наступает эпоха новой реальности, которая основана на изменении баланса сил в мире. И китайский проект «новой глобализации», и Евразийский Экономический Союз, и создание банка БРИКС – это проявления не только политической воли их участников. Эта воля основана на изменившейся реальности. Все эти проекты объединяет одно. Это – проекты цивилизаций «НЕ Запада», в этом их общая черта. Эти цивилизации были самодостаточны даже в период вестернизации во второй половине двадцатого века и особенно – в конце двадцатого века. Тогда, после распада СССР, и постсоветская Россия, и страны Центральной Азии, и Турция признавали превосходство Запада, ориентировались на Запад и хотели стать Западом. Однако итоги этого периода оказались катастрофическими или неудачными для всех этих стран. И у них появился другой ориентир – Китай, который успешно перенимал западную технику и технологии, модернизировался, но не вестернизировался, и оставался самим собой. И теперь Запад уже не в центре баланса сил. Демографический, экономический, даже технологический потенциал сместился к Востоку.
А вместе со смещением этого потенциала возник и новый культурный и политический баланс идентичностей и самооценок. Запад больше не образец и не лидер. Население крупнейших не-западных стран больше не признаёт культурное превосходство или претензии на культурное превосходство Запада. В этом факте основа новых политических элит, более не ориентированных на Запад. В ведущих странах не-Запада популярность и массовую поддержку имеют теперь не только не прозападные, но антизападные лидеры и элиты. Это вы видите в Турции, на протяжении более чем полувека стремившейся стать Западом. Это вы видите в России, в Казахстане, во всей Центральной Азии, в Белоруссии, в Латинской Америке. Позиции элит этих стран прочны не потому, что они манипулируют прессой, общественным мнением и общественным настроением, как утверждают или думают – что не одно и то же – эксперты западных мозговых центров и спецслужб. Эти элиты чувствуют себя уверено потому, что они соответствуют или пытаются соответствовать запросу населения своих стран, которые больше не желают подчиняться Западу – ни политически, ни экономически, ни психологически. И теперь они имеют возможность не подчиняться. И это – неизбежное последствие той самой неолиберальной глобализации, закат которой является одной из тем нашей дискуссии.
На место глобального подчинения и зависимости пришла глобальная взаимозависимость. Эра доминирования кончилась, а цена доминирования Запада стала нерентабельной.
На месте унифицированного «плоского мира», о котором писал идеолог глобализации Томас Фридман (всюду одно и то же – Mickey Mouse, Cоcа-Cоlа и Microsoft), возник новый мир. Это мир полицентрический и многообразный, он порождает свои, иные глобальные проекты и системы. Эти проекты не исключают участия Запада и западных глобальных корпораций, но не на условиях доминирования. Вообще же они совершено не обязательно нуждаются в западном участии.
Сможет ли Запад и конкретно Евросоюз осознать и принять эту новую ситуацию и новый баланс сил – это ключевая проблема глобальной безопасности. Глобальная безопасность теперь стала необходимым условием, в том числе и условием устойчивости ситуации в Черноморском регионе. Например, совершенно нереалистично предполагать, что экономическая и политическая ситуация в Черноморском регионе может быть независима от последствий дестабилизации в Южном Средиземноморье и на ближнем Востоке. Прямые военные интервенции Запада в Ливии и в Ираке,
поддержка и инспирирование «Арабской весны» и гражданской войны в Сирии привели к тому, что многие страны Черноморского региона и Евросоюз в целом находятся в состоянии постоянного миграционного кризиса. Турция и Греция – черноморские страны, но это одновременно средиземноморские страны, – такова география. И без стабилизации ситуации в Сирии, и даже в Ираке, далёком от Черноморского региона, Евросоюз в целом и особенно его Черноморский регион будут находиться в зависимости от желания или нежелания Турции контролировать потоки беженцев. Такая ситуация накладывает ограничения на возможности стран региона участвовать в глобальных экономических проектах Европа – Азия.  
Форсированное включение Украины в зону влияния Запада, Евросоюза и США путём прямой поддержки вооружённого переворота и тотального подавления оппозиции превратило весь север Черноморского региона в зону политического кризиса, нестабильности, гуманитарного бедствия и войны. Пока – войны локальной, которая имеет катастрофическую перспективу перерасти в глобальную войну между НАТО и Россией.
Такая ситуация создаёт проблемы для включения Черноморского региона в проект «Один пояс – один путь», являющийся проектом «глобализации по-китайски».
Если изучить карты возможных вариантов реализации этой инициативы, очевидно, что Китай предпочитает максимально снизить транспортную зависимость этого проекта от любого отдельного участника проекта, в том числе от России. Вместо инвестиций в увеличение скорости и объёма перевозок по давно действующей Транссибирской магистрали Китай пока предпочитает инвестировать в основной маршрут через Казахстан с минимальным прохождением транзита через Россию. Однако все варианты дальнейшего транзита от Казахстана до Европы имеют проблемы политической надёжности. Все варианты трассы севернее Каспийского и Чёрного морей возвращают китайский проект к территории России. Вариант с пересечением российско-украинской границы включает Россию и совершенно нереален сейчас, поскольку этот участок контролируют мятежные республики Донбасса. Кроме того, трассу перерезает линия фронта на Востоке Украины. Вариант прохождения пути севернее, чрез границу в районе Харькова, также нереален в ближайшие годы, поскольку совместные проекты Украины и России сейчас невозможны.
Остаются варианты «Нового шёлкового пути» южнее Каспийского моря, с выходом сюда, в Черноморский регион. Это стало бы историей успеха для региона, но именно проблемы политической и военной безопасности, а не экономические и технические проблемы, делают этот вариант более чем сомнительным. То, что трасса «Шёлкового пути» южнее Каспийского моря должна пройти через тысячи километров горных массивов – проблема финансирования и техники, она решаема. Однако это трасса через Иран и Турцию. Она подвержена рискам безопасности реализации. Это зависимость от напряжённых отношений между Ираном и Турцией, между Турцией и Евросоюзом, между Ираном и Западом в целом. Это прохождение трассы через горячий курдский юго-восток Турции вблизи от северо-восточной части Сирии. Этот регион сейчас контролируют курдские войска, что создаёт постоянную вероятность военной интервенции Турции. И эти риски и проблемы не могут быть устранены ни деньгами, ни техническими средствами.
Следовательно, возможность включения Черноморского региона в глобальное сопряжение Европы, Евразии и Азии зависит от снятия постоянной политической напряжённости и военной угрозы на пространстве от Босфора до Персидского залива. И это, не учитывая опасений Казахстана в отношении возможной политического и экономического доминирования Китая в Центральной Азии, которое может стать последствием проекта «Один пояс – один путь». И это тоже не финансовая и не техническая проблема. Это проблема политической, экономической и культурной безопасности государств Центральной Азии с их сложным историческим опытом соседства с Китаем.        
Перспективы расширения взаимодействия Евросоюза с Евразийским экономическим союзом полностью зависят от того, какие цели будет иметь такое взаимодействие. Если сохранится британско-германская парадигма «втягивания и связывания России» в дополнение к военному окружению и давлению по всему периметру, в том числе – в Черноморском регионе, то все экономические проекты сотрудничества – не более чем маскировка реального противостояния и стратегии подчинения России. Это весьма затратная и бесперспективная стратегия. Но если Запад намерен играть ва-банк в условиях его непрерывно падающей доли в мировом ВВП и кризисного падения доли в населении мира, дело за готовностью и способностью оплатить ставки.  
Альтернатива – признание необратимости перемен в мире, особенно с учётом никак ещё не конца неолиберальной глобализации, но её системного кризиса и заката. Борьба американских элит «за и против трампизма» наносит, возможно, не меньший ущерб возможностям глобалистского Запада, чем прямая деимпериализация и деглобализация США. В случае возврата к “realpolitik” в духе Бисмарка – Вилли Брандта и принятия геополитической конфигурации сил “as is”, и только при этом условии, Черноморский регион может быть ареной не противостояния и возможного военного столкновения, а сосуществования и экономического взаимодействия.
Почти полная зависимость стран юга Европы, прямо заинтересованных в предотвращении военного столкновения и в возможном взаимодействии с Россией, от удалённых стран севера Европы, является осложняющим фактором. Болгария, Греция, Венгрия, Сербия, Италия и даже Австрия уже фактически понесли потери в миллиарды евро вследствие отказа от газопровода «Южный поток».  Это неполученная несостоявшимися транзитными странами прибыль от транзита. Только для Болгарии потери составили 400 миллионов евро в год. Неполученные доходы европейских участников «Южного потока» и потери от падения их акций также составили сотни миллионов евро.  Единственная причина провала этого проекта – нежелание Еврокомиссии и Германии нести расходы по спасению бюджета Украины после прекращения транзита российского газа через Украину в случае реализации «Южного потока». Это очень яркий пример бессмысленности рассуждений на тему «о приоритете экономики» и блестящих перспективах.
Всё решит политика, а не экономика.

?

Log in