Депутат Европейского Парламента Татьяна Жданок

Previous Entry Share Next Entry
Передача «Тема недели» на радио ПИК-100FM
tatjana_zdanoka
«Тема недели» выходит в эфир по пятницам в 18.10.
Программа от 20 октября 2017 года. В студии – Татьяна Жданок, Мирослав Митрофанов и Юрий Петропавловский.
Мирослав Митрофанов: Приветствуем всех. Самая важная тема, которую мы сегодня будем обсуждать – это митинг против планов правительства по сворачиванию русского образования. Напомню, что месяц назад почти синхронно национальные образования правая радикальная партия и министр образования Карлис Шадурскис заявили о своих планах в течении ближайших двух лет полностью перевести процесс обучения в школах национальных меньшинств только на государственный язык. Это уже вызвало большие протесты и недовольство у русской общественности Латвии. В результате было решено провести первый предупредительный митинг.
В этой связи я хотел бы обсудить такой момент. Сейчас просачивается информация о том, что Министерство вроде бы уже собирается осуществить не 100-процентный переход, опять начинает рисовать какие-то пропорции. Юрий, из вашего опыта 2003-2004 годов вам это ничего не напоминает? 
Юрий Петропавловский: Заявленная тогда цифра была 90 на 10, то есть, 90 процентов обучения на латышском языке и только 10 процентов на русском.
Татьяна Жданок: Но сегодня, и об этом я уже не раз читала в латышской прессе, утверждается, что процентное соотношение 60 на 40 был заявлено изначально. Это не так, мы за него боролись, и мы тогда победили.
Юрий Петропавловский: «Кто контролирует прошлое, тот контролирует будущее». Историография – это искусство интерпретировать исторические факты так, как выгодно сегодня с целью того, чтобы сформатировать будущие поступки людей, которые убеждены в том, что ложь, фальсификация и передергивание – это и есть настоящая история. Странно, смешно и дико предполагать, что эти люди всерьез думают, что во времена интернета можно скрыть первоначальную информацию. Все это можно найти в интернете.
Татьяна Жданок: Можно в книжном магазине «Полярис» купить нашу с Митрофановым книгу «Русские Латвии на изломе веков. От заката СССР до кризиса Евросоюза». Там тоже изложены эти факты.
Юрий Петропавловский: Напомню, именно Радзевич осуществил реформы 2004 года. Мягким, неназойливым способом. Кстати, именно он согласовывал наш митинг, теперь уже против Шадурскиса. Правительство Репше, в котором был министром господин Шадурскис, рухнуло в марте 2005 года именно под напором «школьной революции», когда десятки тысяч участников наших протестов почти круглосуточно заполняли улицы Старой Риги. И это доказывает, что чем жестче противостояние, тем больше у нас шансов на то, чтобы переломить чрезмерно жесткую систему. Гораздо большей угрозой исторически везде и всюду являются коллаборационисты, уклонисты и мастера размазывания типа «а давайте мы поговорим о том, как вы желаете быть расстрелянными». Иными словами, мы не обсуждаем вопрос, а расстреляем ли мы вас, мы спрашиваем, а не хотите ли вы побриться, сигаретку выкурить перед этим? 
Мирослав Митрофанов: И примеры таких технологий уже есть. Тот же министр образования Карлис Шадурскис сделал заявление, что он очень щедрая душа и поэтому разрешит первый год обучения после перехода исключительно на латышский язык делать ошибки в латышском языке. Это невообразимая щедрость! Но даже эту щедрость он не может реализовать, поскольку через год он уже не будет министром.
Юрий Петропавловский: Это стопроцентно. Поскольку его партия «Единство» по очень оптимистическим прогнозам будет иметь ну максимум шесть депутатов. А мы постараемся сделать так, чтобы эта партия вообще ничего не получила именно благодаря той спичке, которой она подожгла пожар.
Татьяна Жданок: Я все-таки хотела бы вас предостеречь от такой самоуспокоенности. Мы слышим много аргументов такого рода: что вы тут протестуете, ведь Шадурскис через год уже не будет министром. За этот год он многое успеет сделать. И если откроют закон об образовании, там будет столько поправок. И в нашем сейме будут друг с другом соревноваться, кто больнее русских попытается укусить, ударить. Поэтому не надо успокаиваться. За год закон может быть изменен так, что потом его назад уже не вернуть.
Мирослав Митрофанов: Министр утонет сам, и в то же время необратимо испортит жизнь будущим поколениям русских детей, которые будут обучаться в Латвийской Республике. В школах, которые якобы будут считаться школами национальных меньшинств, но на самом деле будут обычными латышскими школами с углубленным изучением русского языка и литературы. Это жуткая сегрегационная модель, которая намного хуже той, что сейчас есть. Билингвальное образование уже принесло значительные сложности для учеников, родителей и учителей. Учиться сейчас в русских школах откровенно сложнее, чем это было до введения реформы 40х60. В рассуждениях о том, что делать со школьной системой чиновники Министерства образования, сам министр уже признали, что сейчас примерно у 20 процентов выпускников и учащихся русских школ Латвии знание и владение латышским языком недостаточное. Но из этой правильно констатации делается совершенно абсурдное утверждение что обучение только на латышском языке может исправить ситуацию.
Юрий Петропавловский: По той простой причине, что для большинства очень сложно одновременное изучение предмета и чужого языка, на котором этот предмет преподается. Это упоминает та статистика, о которой упоминал Шадурскис: чем больше доля преподавания математики на латышском языке, тем ниже показатели на экзаменах по математике и тем ниже показатели знания латышского языка как такового. Это его слова. Извините, тригонометрические функции сложные сами по себе, а когда это еще преподается на латышском, получается незнание ни латышского, ни математики.   
Мирослав Митрофанов: Ни для кого не секрет, что сейчас родителям приходится очень много помогать своим детям осваивать предметы. А если не помогать, дети начинают быстро отставать. Естественно, родители стараются смотреть, что задают ученикам. Но с класса 6-7-го родителям достаточно сложно понимать задания. А государство и не собирается вводить дополнительных педагогов. Об этом даже речи не идет, что будут какие-то дополнительные расходы, чтобы увеличить количество людей, которые могут преподавать на латышском языке. Нет! Об этом речи не идет. А смысл новой реформы в том, чтобы заставить всех учителей практически отказаться от использования русского языка.     
Юрий Петропавловский: Я уверен, что, закрывая в массовом порядке и латышские школы, особенно в маленьких городках, провинциях, нарастает армия нетрудоустроенных латышских учителей, носителей языка. Уж не знаю, каково их качество. Но абсолютно гарантировано, что одна из целей нововведения является просто вытеснение русских учителей из русских школ и замена их на латышей из провинции. И главным критерием их профпригодности станет владение латышским языком, а вовсе не педагогические способности, не навыки, не опыт и не владение, собственно, предметом обучения. Русским в такой школе просто места не останется.
Мирослав Митрофанов: Уже предыдущая реформа, которая осуществлялась 13 лет назад, привела к тому, что из первой десятки самых сильных школ Латвии были вышиблены русские школы. Если в 90-е годы в этой десятке били шесть латышских школ и четыре русские школы, то сейчас с огромным отставанием по результатам выпускных экзаменов русские школы опустились на 30-е места в рейтинге. Единственная школа, которая более-менее держится – это Русский лицей в Даугавпилсе.
Что сейчас произойдет? Если планы правительства, а именно, министра образования Карлиса Шадурскиса и национального объединения, будут реализованы в жизнь, то уже в конце октября, начале ноября министерство представит поправки к законам и другим нормативным актам, которые должны будут обеспечить переход обучения только на латышском языке. Потом эти поправки поступят в парламент и начнется популистское соревнование. Ведь это предвыборный год. Фактически предвыборная кампания уже началась. Она началась именно в том момент, когда национальное объединение заставило правящую коалицию изменить свое мнение в отношении судьбы национальной школы и заявить о полном переходе на латышский язык обучения. Это было месяц назад. Естественно, что конец этого года, начало следующего года – это будет цирк с конями, соревнование безумства в стенах парламента, когда различные правые депутаты и фракции будут выдвигать все более и более радикальные предложения, наплавленные на разрушение системы национального образования в Латвии. Поэтому то, что мы можем сделать, мы можем сделать сейчас. В понедельник, на первом предварительном митинге и на последующих акциях протеста, которые очевидно понадобятся, чтобы вынудить правительство к здравому смыслу. Никакие рассуждения, уговоры, взывания к совести – ничего это не помогает.
Юрий Петропавловский: Да там и национализма-то нет, если говорить о национализме как о любви к своему народу. Я многих из этих людей знаю лично, потому что учился с ними в одной Художественной академии на латышском языке. Поэтому говорю: там есть голый, наглый, корыстный расчет. Точно также, как россказни о том, что вся власть в Латвии принадлежит латышам. Глупость! Никогда власть не принадлежала ни латышам, ни русским, ни казахам, ни узбекам, и принадлежать не может. Некоторым латышам – это да.
Мирослав Митрофанов: Но звучит-то красиво! Звучит соблазнительно и заставляет людей поступать неразумно, нерационально и против совести.
Я хочу спросить у депутата Европарламента Татьяны Жданок. - Что было на конференции в Берлине? Ее организовывали русскоязычные жители Германии?
Татьяна Жданок: Да, именно так. Но в сотрудничестве с российско-германским форумом. Есть такая общественная организация, давно действующая. Конечно, в условиях возобновления «холодной войны» с русофобской направленностью на какое-то время эта организация несколько стушевалась. Но сейчас они активно работают. Именно они способствовали направлению очень сильной немецкой делегации на Санкт-Петербургский форум бизнесменов. И на этой конференции, а тема ее была «Русские в Европейском Союзе», выступали два представителя только что избранных депутата Бундестага из партии Демократический союз.
Мирослав Митрофанов: Это очень важно, это правящая партия.
Татьяна Жданок: Да. И они входят в руководство этого русско-немецкого форума. Они рассказывали о своих проектах, начинаниях. Я была приглашена на первый день конференции и не могла остаться на второй день конференции, где как раз и говорилось о русском языке, и о преподавании на русском языке. Но надо отметить, и я это подчеркнула в своем выступлении, что мы, русские, является меньшинством с двумя качествами. Мы разделяем меньшинства традиционные, то есть, те, кто на этой территории проживал поколениями и никуда не передвигался, а передвигались границы государств. А другие сами переселялись. Как, например, венгры. После русских это самый расселенный народ. Как известно, их разделили по итогам Первой мировой войны. Очень компактно они проживают помимо самой Венгрии еще в Словакии, Румынии и Сербии. Русские - в Латвии, Эстонии, Литве, есть регионы в Польше, Румынии. В устье Дуная после раскола церкви поселилось очень много староверов. Там русские действительно проживают веками. Ну, в Германии это, в основном, мигранты. Причем, особые мигранты. Это этнические немцы, это евреи, которых Германия пригласила после 90-х годов. Тогда переехало примерно три миллиона. Мы, интергруппа Европарламента по правам традиционных национальных меньшинств, подготовили резолюцию, где говорим о том, что именно для традиционных меньшинств общие требования, которые включены в Рамочную конвенцию, должны быть усилены. В общих правилах говорится «желательно, чтобы было образование на языках нацменьшинств», «желательно, чтобы таблички были на языках нацменьшинств» (есть ведь и совсем малочисленно представленные национальные группы). Для традиционных нацменьшинств это должно быть обязательным для выполнения государством. Поэтому мы не можем в Латвии идти по пути создания исключительно частных школ обучения на русском языке, государство обязано такое образование предоставить. Опыт Германии довольно интересный. Частные школы там на деле лишь частично. Если в школе билингвальное образование, то та часть, которая идет на немецком языке, оплачивается муниципалитетом или государством.
Мирослав Митрофанов: Известно, что в Берлине есть двуязычная школа, она, действительно, определена как частная, но государство выплачивает этой школе столько, что основные нужды ее покрываются. Родители платят достаточно небольшую сумму дополнительно, порядка 70 евро, если не ошибаюсь. Там есть ограничения по оплате частного образования. Остальное тоже дополняет государство. Это о споре, в каких государствах существуют русские школы. Они существуют даже там, где нет традиционных русских общин.
Татьяна Жданок: В Берлине есть еще школы, где русский язык является первым иностранным. И многие родители отдают своих детей именно в эти школы. Скажите, у нас, в Латвии, есть школы, где первый иностранный был бы русский язык?
Мирослав Митрофанов: Нет. По закону это английский. Но примерно 2\3 родителей учеников выбирают русский язык как второй иностранный. Получается, что государство тратит на обучение русскому языку в школах, но недавняя проверка выявила, что получается не очень хорошо. То качество преподавание русского языка, которое было в советское время в латышских школах, оно потеряно. Из-за отсутствия мотивации, из-за очень малого количества самих уроков.
Юрий Петропавловский: Я уверен, что здесь гигантскую роль сыграло создание общего негативного настроя. Представим себя на месте этого школьника и его родителей, которым каждый день СМИ рассказывают, что русские школы будут переведены на латышский язык, что русский язык не имеет никакого статуса, что Россия страна, где правит тролль путин и так далее. Психологически вкладывать усилия на изучение языка, который ежедневно преподносится как неперспективный и депрессивный – весьма сложно.
Мирослав Митрофанов: Да, результаты весьма скромные. Выпускники едва могут читать. И получается, что государство тратит деньги неэффективно.   
Татьяна Жданок: Участие в конференции было очень полезным. Я рассказала, как мы видим те процессы, которые сейчас происходят для русских в Евросоюзе. Я предупредила о чрезмерном использовании слова «интеграция». Ведь интеграция – это сложение. А когда говорят «интеграция в» - это по сути означает ассимиляция, что запрещено Рамочной конвенцией. Добровольная ассимиляция – это пожалуйста. Если ты хочешь, чтобы твой ребенок был чистым немцем и забыл про русские корни – это твое право. Правда, когда ребенок вырастет, он может, мягко говоря, не понять родителя и не принять его выбор. Но уже будет поздно. То же происходит в Латвии. Когда Ангела Меркель говорила свою знаменитую фразу о том, что интеграция в Германии провалилась, на самом деле провалилась ассимиляция! Провалилась попытка сделать немцами турок, беженцев из Ближнего Востока, тех же русскоязычных. Сегодня даже теоретики заговорили, что провалились идеи «плавильных котлов» - знаменитая американская методика. В 21 веке гораздо больше возможности сохранить язык, общаться на своем языке с помощью интернета, спутникового телевидения, радио. Речь идет о другом обществе, его еще называют «салат», то есть, разное чего-то единого, смазанного соусом. Этот соус должна обеспечить титульная нация, если она положительно относится к задаче создания этого самого салата. 
Мирослав Митрофанов: И если у этой титульной нации хватает мудрости, терпения взаимодействовать с людьми другой национальности.
Татьяна Жданок: Но согласитесь, такой салат гораздо вкуснее, нежели, если бы просто перемололи бы в мясорубке огурцы с картошкой.
Мирослав Митрофанов: Слово «фашио», от которого произошло слово «фашизм», ведь переводится как «связанный пучок». У них даже символ был – поле, засеянное одинаковыми злаками. Каждый колосок похожи друг на друга. Тоталитарный идиот выходит на поле и восхищается – какой порядок! Никто не высовывается! Но дело в том, что если это поле оставить на один сезон, то оно исчезнет. Монокультуры фашистские неустойчивы. А вот леса – разнообразные в своем природном исполнении – вот они устойчивы. Природа фашизма не терпит, она не терпит однообразия и тупости. Это надо знать.
Юрий Петропавловский: Еще один пример. Когда едешь в Сибирь, когда начинаются сосновые моно леса, я помню одну и ту же картину. Примерно за Москвой вместо сосен стоят их скелеты, потому что нашествие бабочек-шелкопрядов – это как пожар прошел. Это тоже моно культура была.
Мирослав Митрофанов: На этой неделе в Европарламенте продолжилось обсуждение директивы о командировании работников. Татьяна, Аркадьевна, какие изменения произошли? В какую сторону движется Европарламент? В сторону поддержки интересов Западной или все-таки Восточной Европы?
Татьяна Жданок: Текст уже принят на уровне Комитета занятости, это основной комитет. На предыдущей неделе было голосование на уровне Комитета по транспорту. Утвержденный текст оказался для нас, представителей стран Восточной Европы, новых стран Евросоюза, плохим. Напомню, в чем суть директивы. Хотя в Латвии она касается не так остро, но все-таки это много людей, по подсчетам нашего министерства это семь тысяч человек. Для Латвии это все-таки много, учитывая их семьи. Важен вопрос и принципиально. Эти семь тысяч работают легально. Они защищены трудовым договором, социальными обязательствами и налоги они платят здесь, в Латвии. Их фирмы находятся здесь и это они командируют своих людей в Германию, Францию, Бельгию или Швецию. Сейчас по нынешнему договору люди должны получать в этой стране не меньше, чем минимальная зарплата.
Мирослав Митрофанов: Для наших работников это выгодно.
Татьяна Жданок: Да, это для работников выгодно. Но есть несколько стран, где нет минимальной заработной платы. Год назад ее не было даже в Германии, сейчас они ее установили. Это семь евро в час. Это позволяло нашим людям там работать. Но фирма, командирующая работников, несет еще дополнительные расходы. Она оплачивает дорогу, проживание. Ясно, если установить такую же оплату для наших работников, что и для местных, фирмы несут дополнительные расходы, а это им невыгодно.  Если бы равная оплата за равный труд была повсеместно, не было бы и проблем. Но мы знаем, что у нас зарплата в 10 раз меньше, чем в той же Германии, Бельгии или Люксембурге. Сейчас, если поставить такие условия оплаты, как у местного, который не платит за гостиницу, общежитие, условия становятся абсолютно неравноправными. А это перекрывает легальные возможности работать для наших людей. Это забор на пути установления общего рынка – что является главной ценностью Евросоюза.
Мирослав Митрофанов: А как же с четырьмя свободами? Если разрешено передвижение одинакового товара, но имеющего разную стоимость, потому что у них будет разная себестоимость, это же не запрещено внутри Европейского Союза? В то же время изменение этой директивы касается фактически запрета на свободное передвижение услуг. Ведь услуги – это то же, что и товар.
Татьяна Жданок: Естественно. Это мы и пытались доказать нашим оппонентам, инициаторам этого доклада. Но директива была принята на ура, под лозунгами – они защищают права работников – за все это голосовали. Я заранее заявила, что буду голосовать против. Но наших голосов от депутатов Восточной Европы не хватило. Прошли даже самые вопиющие предложения о том, что все эти требования включают также сферу транспорта, грузовых перевозок.
Мирослав Митрофанов: Но это же кошмар! 
Татьяна Жданок: Для дальнобойщиков это просто разорение. За один день они могут пересекать границы нескольких государств. Представляете, какая у них должна быть бухгалтерия. Он должен выплачивать на территории Германии по германскому закону, дальше он поехал в Бельгию – по бельгийскому закону, дальше во Францию – по французскому закону. А конечная цель у него Лиссабон, по пути еще Испания. Гора документации растет. А по нынешнему законодательству его фирма находится в Латвии, и латвийская фирма просто оформляла зарплату этому работнику.
Мирослав Митрофанов: Это очень серьезный удар по политической системе Европейского Союза. Считалось, что партии и депутаты делятся по политическим платформам при парламенте. А здесь получается жесткое противостояние, одна страна против другой страны.
Татьяна Жданок: Одна такая попытка уже провалилась. Одиннадцать стран выставили так называемую «желтую карточку». То есть, вернули в Еврокомиссию этот законопроект два года назад. Латвия была среди них. Сейчас у нашего Министерства благосостояния позиция отрицательная. И на уровне Совета они будут занимать позицию совместно со всеми странами Восточной Европы.
Мирослав Митрофанов: Это крайне неудовлетворительная работа министерств Латвии, которые допустили до голосования эту директиву, а только потом проснулись.
Татьяна Жданок: Ученые уже проводят анализы, у меня уже есть целая пачка их разработок, где они анализируют, что будет, если будет введена эта директива. Будут потеряны миллион рабочих мест, люди будут работать нелегально, без договора. А это без всяких социальных гарантий. Ситуация очень опасная. Тут наши транспортники очень плохо поработали, и в частности, наш депутат Зиле в Комитете по транспорту.

?

Log in

No account? Create an account